| |
Губчатая энцефалопатия скота: кто остановит ввоз котов в мешке?
Единичный случай «коровьего бешенства» в США встревожил не только американцев. Отголоски его проносятся по всему миру, задевая «за живое» не только заинтересованных лиц, но и простых граждан. Неужели существующих мер безопасности для предотвращения губчатой энцефалопатии недостаточно?
После публикации на нашем сайте и в № 2-3 за 2004 год “Крестьянских ведомостей” интервью с одним из руководителей американской ветеринарной службы Питером Фернандесом в редакцию поступило немало комментариев. Приводим мнение заведующего лабораторией биофизики ГНУ Всероссийского НИИ экспериментальной ветеринарии им. Я.Р. Коваленко РАСХН Григория НАДТОЧЕЙ.
- Если страна в течение восьми лет выполняет все требования по мерам безопасности связанных с «коровьим бешенством», то она свободна от этого заболевания. Но мне не известно ни одной страны, где эти меры выполнялись бы полностью. Россия, например, ввозит скот из стран, где встречается инфекция. Потому что запрет на ввоз проводится по территориальному признаку – исключаются лишь те департаменты и регионы, где зарегистрированы случаи губчатой энцефалопатии скота. Например, в западных и северных районах Франции заболевание есть, а в южных и восточных – нет, и оттуда по сей день ввозится скот. Но это недопустимо! Ведь мы можем «случайно» протащить латентную инфекцию. Не из-за того, что в стране нет должного ветеринарный контроля, он у нас поставлен достаточно жестко. Прежде чем ввести мясо или скот из какой-либо страны, нужно получить сертификат от российского ветеринарного представителя в этой стране. При этом обязательно контролируется происхождение животного, отслеживается ситуация на ферме, проверяются паспорта животных и другие документы, а при необходимости и само мясо.
Всех этих мер вполне достаточно, чтобы защитить потребителя мясных продуктов. Тем более что собственно мясо не представляет опасности. Как показывают исследования английских ученых, направленные на воспроизведение заболевания на лабораторных животных, в мясе возбудитель не обнаруживается даже при направленном заражении. Органами риска, как уже отметил в интервью г-н Фернандес, являются, прежде всего, нервная система – головной и спинной мозг, а также позвоночник, внутри которого располагаются нервные узлы, передающие импульсы нервным клеткам всего организма.
Дело в том, что губчатая энцефалопатия крупного рогатого скота фактически становится инфекционным заболеванием. Несмотря на то, что его возбудитель – измененный белок, а не вирус или бактерия, ведет он себя как инфекционный агент. Напомню, что нормальном состоянии этот белок – прион участвует в передаче синоптических импульсов от одной нервной клетки к другой и благодаря ему животные различают времена года, ориентируются в пространстве и пр. Однако под действием определенных факторов (каких - пока достоверно не известно) этот белок меняет свою третичную структуру. Из глобулярной она становится частично слоистой, в результате чего белок приобретает уже новые свойства. Он становится плохо растворимым в физиологических растворах организма и чрезвычайно устойчивым к ферментам. Поэтому при проглатывании он не переваривается в желудке и кишечнике, а проникает в лимфоидные и затем в нервные ткани. Здесь прион с нехарактерными функциями постепенно накапливается, что приводит к изменениям нейронов и нарушению проводимости нервной ткани. Со временем она становится похожей на губку, отсюда название - губчатая энцефалопатия.
Заболевание это развивается очень медленно. От заражения до клинических проявлений в виде явных нарушений координации движений могут пройти годы. Поэтому при ввозе живых животных невозможно определить, здоровое оно или больное. Методов прижизненной диагностики прионных инфекций в мире пока нет. Вот почему я категорически против ввоза животных из стран, где случаи «коровьего бешенства» уже были, пусть и из «благополучных» по этому заболеванию регионов. Документальный контроль никогда не заменит лабораторную диагностику.
Наш институт детально изучает губчатую энцефалопатию скота с 1996 г. На сегодняшний день мы уже научились воспроизводить заболевание на лабораторных животных, выделили патогенные прионы из животной ткани, и даже научились искусственно синтезировать отдельные компоненты этих белков в пробирке. Совместно с институтами биоорганической химии и защиты животных к ним получены антитела. Теперь ведется поиск действенной методики для прижизненного выявления возбудителя. Задача трудная, но интересная – животный организм не признает измененные прионы как чужие белки, и поэтому не дает иммунологического ответа в обычных условиях. Кстати, это одна из причин отсутствия антиприонных вакцин. Чтобы «обмануть» организм, нам приходится частично изменять состав прионов.
Полная разработка метода прижизненной диагностики «коровьего бешенства», по оценкам специалистов, может завершиться не раньше 2009-2011 гг. Это значит, что еще как минимум 5 лет мы будем ввозить «кота в мешке».
Или не ввозить?..
Записала Диана Насонова
|
