| |
В российских продуктах нашли трансгены. Пора бить тревогу?
Оказывается, мы уже давно едим трансгенную пищу, сами того не подозревая. По данным Гринпис (см. ленту новостей на прошлой неделе), 40% московских продуктов питания содержат генетически-модифицированные источники (ГМИ). Но на их упаковках об этом ничего не сказано. При этом постановление главного санитарного врача России Геннадия Онищенко об обязательной маркировке продукции, содержащей свыше 5% ГМИ, действует уже более года...
Тема генетически модифицированных организмов (ГМО) в последнее время стала особенно остра. Не исключено, что на страхе населения перед «неизведанными трансгенами» кто-то пытается строить свою борьбу с конкурентами…
Прокомментировать ситуацию специально для «Крестьянских ведомостей» любезно согласился директор Института физиологии растений им. К.А. Тимирязева РАН, доктор биологических наук Владимир Кузнецов.
В отчете Гринпис нет ничего удивительного. ГМИ обнаружены в продуктах, которые содержат соевый белок. А его, как известно, Россия импортирует из стран, где выращивание трансгенной сои разрешено давно. Например, в Америке и Канаде по сути не осталось традиционных сортов – все они «загрязнены» чужеродными генами. Причем фермеры могут даже не подозревать об этом – перенос генов происходит при опылении. Ветер может переносить трансгенную пыльцу на 5-6 км, насекомые – на 10-12. Защититься от этого практически невозможно и постепенно традиционные сорта становятся модифицированными, хотя в документах могут таковыми не значиться.
По данным заведующего лабораторией молекулярной биологии и генетики НИИ биологической защиты растений (г. Краснодар) Олега Монастырского ежегодно Россия закупает около 400 тыс. тонн генетически модифицированного соевого белка, причем примерно 240 тыс. тонн поступает нелегальным путем. Продается такая соя по бросовым ценам. Конечно, для производителей продуктов питания это очень выгодно.
Но если человек один раз съест колбасу с трансгенами, ничего не случится. Беда в том, что люди едят ее ежедневно. И не исключено, что через много лет генетически модифицированный белок достигнет в организме опасной концентрации. Речь идет даже не о самом встроенном гене и кодируемом им соединении. Основной источник опасности – несовершенство технологии получения трансгенных организмов. Несмотря на то, что генная инженерия – это высокая современная и достаточно развитая наука, при создании ГМО ученые все еще действуют вслепую. Вставляя генный фрагмент, они точно не знают, в какой именно участок генома он попадет и как это отразится на его работе. Трансформированная клетка приобретает совершенно новые, нехарактерные для нее свойства. С ними - потенциальные риски. В 80-х годах в Америке был случай, когда из-за трансгенов погибло около 50 человек. Они употребляли пищевые добавки, содержащие характерную для любого организма аминокислоту – триптофан, которую производили генетически модифицированные бактерии. Оказалось, что эти бактерии по непонятным причинам вдруг начали синтезировать в следовых количествах очень близкое соединение - изомер триптофана, который вызывал у людей удушье и смерть. Еще пример. По данным аллергологов еще 5 лет назад (когда в России не употребляли в пищу продукты, содержащие ГМИ) больных обратившихся к врачу с аллергией было всего 5-6%, сегодня по этому показателю мы догнали США - 25-30%.
Эти факты говорят, прежде всего, о том, что к ГМИ нельзя относиться легкомысленно. Как минимум следует информировать каждого покупателя о том, что он ест. Чтобы дать ему возможность выбора. На сегодняшний день нормальные российские продукты замещаются на генетически модифицированные зачастую без предупреждения. И без каких-либо доказательств безопасности. Это уже нарушение прав человека, прав потребителя, а также закона о государственном регулировании генно-инженерной деятельности. Все это не может не тревожить.
Дело в том, что генетически модифицированные организмы тщательно изучают ученые всего мира. Но до управления процессом еще далеко - не хватает фундаментальных знаний. Например, институт физиологии растений занимается трансгенными растениями более 10 лет. Наши специалисты изучают именно фундаментальные вопросы – влияние чужеродных генов на такие физиологические процессы растений как дыхание, фотосинтез и др. Ведь геном высших растений – это сложнейшая система, работа которой до конца не изучена. Поэтому ученым при создании трансгенов приходится действовать наугад. Отсюда неизбежно появляются потенциальные риски, связанные с трансформацией. Я считаю, что ГМ-продукты надо маркировать не начиная с 5% или 0,9% барьера, а по факту трансформации. Человек питается всю жизнь, и, даже если содержание ГМИ невелико, его действие – это лишь вопрос времени.
Мы едим трансгенные продукты всего 4-5 лет. Пока совершенно не изучено, как они влияют при длительном постоянном потреблении на появление канцерогенных, тератогенных (влияние на будущее потомство) и других отдаленных эффектов. Не исключено, что ГМИ совсем не так опасны, как их описывают сегодня сторонники «экологической продукции». Но пока это не доказано, зачем рисковать здоровьем всей страны, где средний возраст у мужчин 58 лет?
Диана Насонова
|
